ЖАЛОСТЬ — ЕЩЁ НЕ ЛЮБОВЬ
По проповеди иерея Алексия Ишкова
В Евангелии от Иоанна Господь говорит:
«И аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе» (Ин. 12:32).
В церковнославянском языке слово «аще» может означать и «когда», и «если». И от того, как мы его понимаем, открываются разные стороны этих слов Спасителя.
Если мы слышим «когда Я буду вознесён», то прежде всего вспоминаем Вознесение Господне на небо и Его обещание привести нас в Царство Небесное.
Но если услышать «если Я буду вознесён», открывается другой, ещё более глубокий смысл.
Ведь Христос был вознесён над землёй не только при Вознесении. Прежде Он был вознесён на Крест.
И тогда слова Спасителя открываются как условие нашего спасения: если совершится Распятие, если Христос добровольно примет крестную смерть, то Он привлечёт к Себе все народы, откроет людям путь в Свою Церковь.
Получается, что в этих евангельских словах заключены одновременно условие и обетование.
Условие — Крест Христов.
Обетование — Царство Небесное.
Через Крест Господь собирает нас в Свою Церковь уже здесь, на земле, чтобы впоследствии привести к Себе в вечности.
И здесь возникает вопрос: что может побудить человека, а в данном случае Богочеловека, совершить такую жертву?
У Оптинских старцев есть замечательные слова:
«Пожалей — и не осудишь».
Это действительно прекрасное средство против осуждения.
Когда мы видим, что человек ошибается, совершает неправильные поступки, причиняет вред себе и другим, нам очень легко начать его осуждать.
Но стоит искренне пожалеть его, увидеть его немощь, его заблуждение, его беду — и осуждать становится гораздо труднее.
Жалость помогает нам преодолеть осуждение. Но является ли сама жалость любовью?
Когда я жалею своего ребёнка — всегда ли это означает, что я его люблю по-настоящему?
И если бы Бог относился к нам только с жалостью, разве этого было бы достаточно, чтобы взойти ради нас на Крест?
Жалость — это лишь начальная ступень нашего отношения к другому человеку. Она необходима, когда мы осуждаем. Но мы не должны на ней останавливаться.
Нужно перерасти и своё осуждение, и свою жалость.
Сначала мы учимся жалеть человека, затем терпеть его немощи, а уже через это постепенно приходим к любви.
Потому что настоящая любовь — это не бесконечное утешение, не постоянная ласка и не стремление во всём потакать другому.
Любовь бывает и строгой. Иногда очень строгой.
Если бы Господь только жалел нас, оберегал от всякого переживания, постоянно успокаивал и относился к нам как к маленьким детям, мы никогда не смогли бы стать по-настоящему свободными.
Мы жили бы в некотором уютном, искусственном мире, не зная ни подлинной ответственности, ни настоящей свободы, ни настоящего счастья.
Но Господь любит нас по-взрослому.
Его любовь полноценная, серьёзная и честная. Он относится к нам не как к беспомощным существам, которых нужно бесконечно жалеть, а как к людям, способным вступить с Ним в подлинные отношения.
И такую любовь бывает очень непросто принять.
Иногда даже хочется спросить: зачем мне такая любовь? Почему она требует от меня ответственности? Почему не может быть всё проще и легче?
Но именно такая любовь и оказывается способной на Крестную жертву.
Не жалость побуждает Христа взойти на Крест, а любовь.
И в этом размышлении нет призыва к унынию, к постоянному самоуничижению или бесконечным переживаниям о том, насколько мы плохие и недостойные.
Совсем наоборот.
Это мысль о настоящих, взрослых и честных отношениях человека с Богом.
Бог принимает нас такими, какие мы есть, со всеми нашими слабостями и падениями. Но Он не оставляет нас в этом состоянии. Он совершает дело нашего спасения, добровольно восходит на Крест и открывает нам путь к вечной жизни.
Через Его Крест становится возможным наше соединение с Ним — сначала в Церкви, а затем и в Царстве Небесном.
И потому жалость — это не любовь. Это только её начало.
А настоящая любовь открывается нам во Христе, Который приобретает нас дорогой ценой — ценой Своей собственной жизни.
