ЖАЛОСТЬ — ЕЩЁ НЕ ЛЮБОВЬ

ЖАЛОСТЬ — ЕЩЁ НЕ ЛЮБОВЬ

По проповеди иерея Алексия Ишкова

В Евангелии от Иоанна Господь говорит:

«И аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе» (Ин. 12:32).

В церковнославянском языке слово «аще» может означать и «когда», и «если». И от того, как мы его понимаем, открываются разные стороны этих слов Спасителя.

Если мы слышим «когда Я буду вознесён», то прежде всего вспоминаем Вознесение Господне на небо и Его обещание привести нас в Царство Небесное.

Но если услышать «если Я буду вознесён», открывается другой, ещё более глубокий смысл.

Ведь Христос был вознесён над землёй не только при Вознесении. Прежде Он был вознесён на Крест.

И тогда слова Спасителя открываются как условие нашего спасения: если совершится Распятие, если Христос добровольно примет крестную смерть, то Он привлечёт к Себе все народы, откроет людям путь в Свою Церковь.

Получается, что в этих евангельских словах заключены одновременно условие и обетование.

Условие — Крест Христов.

Обетование — Царство Небесное.

Через Крест Господь собирает нас в Свою Церковь уже здесь, на земле, чтобы впоследствии привести к Себе в вечности.

И здесь возникает вопрос: что может побудить человека, а в данном случае Богочеловека, совершить такую жертву?

У Оптинских старцев есть замечательные слова:

«Пожалей — и не осудишь».

Это действительно прекрасное средство против осуждения.

Когда мы видим, что человек ошибается, совершает неправильные поступки, причиняет вред себе и другим, нам очень легко начать его осуждать.

Но стоит искренне пожалеть его, увидеть его немощь, его заблуждение, его беду — и осуждать становится гораздо труднее.

Жалость помогает нам преодолеть осуждение. Но является ли сама жалость любовью?

Когда я жалею своего ребёнка — всегда ли это означает, что я его люблю по-настоящему?

И если бы Бог относился к нам только с жалостью, разве этого было бы достаточно, чтобы взойти ради нас на Крест?

Жалость — это лишь начальная ступень нашего отношения к другому человеку. Она необходима, когда мы осуждаем. Но мы не должны на ней останавливаться.

Нужно перерасти и своё осуждение, и свою жалость.

Сначала мы учимся жалеть человека, затем терпеть его немощи, а уже через это постепенно приходим к любви.

Потому что настоящая любовь — это не бесконечное утешение, не постоянная ласка и не стремление во всём потакать другому.

Любовь бывает и строгой. Иногда очень строгой.

Если бы Господь только жалел нас, оберегал от всякого переживания, постоянно успокаивал и относился к нам как к маленьким детям, мы никогда не смогли бы стать по-настоящему свободными.

Мы жили бы в некотором уютном, искусственном мире, не зная ни подлинной ответственности, ни настоящей свободы, ни настоящего счастья.

Но Господь любит нас по-взрослому.

Его любовь полноценная, серьёзная и честная. Он относится к нам не как к беспомощным существам, которых нужно бесконечно жалеть, а как к людям, способным вступить с Ним в подлинные отношения.

И такую любовь бывает очень непросто принять.

Иногда даже хочется спросить: зачем мне такая любовь? Почему она требует от меня ответственности? Почему не может быть всё проще и легче?

Но именно такая любовь и оказывается способной на Крестную жертву.

Не жалость побуждает Христа взойти на Крест, а любовь.

И в этом размышлении нет призыва к унынию, к постоянному самоуничижению или бесконечным переживаниям о том, насколько мы плохие и недостойные.

Совсем наоборот.

Это мысль о настоящих, взрослых и честных отношениях человека с Богом.

Бог принимает нас такими, какие мы есть, со всеми нашими слабостями и падениями. Но Он не оставляет нас в этом состоянии. Он совершает дело нашего спасения, добровольно восходит на Крест и открывает нам путь к вечной жизни.

Через Его Крест становится возможным наше соединение с Ним — сначала в Церкви, а затем и в Царстве Небесном.

И потому жалость — это не любовь. Это только её начало.

А настоящая любовь открывается нам во Христе, Который приобретает нас дорогой ценой — ценой Своей собственной жизни.